Обитель преподобного отца нашего Киприана Стороженского чудотворца

Как говорилось вначале, монастырь сей основан преподобным Киприаном Стороженским и был утверждён в царствование государя Иоанна IV Грозного. Основатель Николо-Стороженского монастыря преподобный Киприан до монашества, сказано, был атаманом местных разбойников, которые промышляли разбоем на Стороженском мысу. Как же разбойник, да не простой, а атаман, вдруг раскаялся, отрёкся от всего греховного и посвятил себя служению Богу? Да, всем понятно: никто не сможет, если Бог не призовёт, но всегда по-разному. Здесь как? Для нас это вопрос не праздный.
По преданию, атаман этот (а звали его тогда по слухам Косма), оказавшись далеко от берега во время жестокой бури (какие нередки на Ладоге), в минуту смертельной опасности дал обет Богу: если будет спасён, оставит преступную жизнь, примет монашество и посвятит оставшуюся жизнь (а был он человеком далеко не старым) покаянию и молитве. Остался жив разбойник и сдержал своё обещание.

Ничего не скажешь, красиво, однако маловероятно, прямо скажем. Встречаются подобные формулировки в житиях, и здесь выглядит откровенно шаблонно, при этом каких-то прямых документов, описывающих тот период, нет, да и быть не могло. Однако, как известно, знание некоторых принципов может заменить отсутствие фактов. Ну во-первых, грабили они суда, которые во время шторма шли к Стороженскому мысу, стремясь в затишье, и садились на мели (коими изобилует стороженское прибрежье), где их и поджидал стороженский атаман «со товарищи». То есть грабили они в большинстве случаев в шторм. В тихую погоду торговые суда шли караваном с охраной, там армия нужна, чтобы ограбить. Вот бандиты и сторожили в штормы у стороженских мелей.

Суть рассуждения здесь в том, что в принципе штормы – их стихия. Так же частенько бывал атаман в схватках, погонях, набегах, перестрелках, при этом именно он вёл за собой остальных разбойников, и почти везде там была смертельная опасность. Скажем честно: даже те, кто идут в разбойники от отчаяния или какой-то безысходности, имеют в своём устроении некую излишнюю лихость, любовь к опасным приключениям, битвам, схваткам. Именно это их привлекало, они и стали разбойниками только по-этому.

И бывает оказывается такой: в очередной смертельной опасности, вроде всё, прижало и нет спасения, сразу вопль, пусть и беззвучный: «Господи, помоги, останусь жив – всё брошу и пойду Тебе служить». Сохранит Господь разбойника – остался жив, выдохнет разбойник, перекрестится и: «Слава Богу, пронесло», помолится, да ещё в церковь пойдёт, свечи поставит, молебен о спасении закажет, успокоится и вновь за старое берётся. Такова природа этого промысла. А иначе при такой общей «штормовой» жизни наш герой и атаманом бы стать не успел. Атамана не назначают сверху, его признаёт банда как сильнейшего, и не физическая сила имеется в виду.

Начали искать настоящую первопричину, перерыли все имеющиеся, даже в трудном доступе, документы, и приоткрылась общая картина предпосылки покаяния атамана. Стало открываться следующее: жил дальше по Ладоге, километрах в ста с лишним, другой атаман со своей ватагой разбойников по имени либо прозвищу Андрус. Даже место это Андрусовым стало прозываться по имени их атамана. Тем же промышляли они, чем и стороженские разбойники, и жили, само собой, так же.

Однако в Андрусово ещё при государе Василии III поселился преподобный Андриан, ученик, сподвижник и сомолитвенник преподобного Александра Свирского. Андрус, местный атаман, сразу попытался ограбить и выгнать из своих пределов старца, начинающего строительство монастыря. Однако результат этого оказался неожидан: благодать Божия, изливаемая через своего угодника преподобного Андриана, коснулась сердца разбойника, и не смог он более оставаться прежним. Начал приходить к старцу атаман, беседовать с ним, находя в этих беседах неведомое ранее утешение, переосмысливая свою жизнь и в соответствии с этим, невольно и незаметно для себя, меняясь.

Перемены эти не могли не выразиться в поведении разбойника, и тот неизбежно начнёт нарушать какие-нибудь из бандитских правил, правильнее сказать – не сможет не нарушить. Очень похоже, что именно в результате этого возникает у Андрусовского атамана конфронтация с атаманом Стороженским. Тут уж, как положено, битва между двумя бандами, причём именно стороженские приехали в Андрусово (а это плыть чуть не весь день) и там напали. В результате кровавой битвы стороженский атаман одерживает верх, захватывает Андруса, «заковывает в оковы» и уходит.

Андрус, прекрасно понимая ожидающую его участь, начинает молиться, причём обращается к своему старцу преподобному Андриану. Есть даже текст этой молитвы, не будем приводить его здесь, смысл тот: «Отче, если всё, то правда, что я смогу оставить греховную жизнь и встать на путь спасения и служения Богу, то спаси меня сейчас. Убьёт враг – и погибну без покаяния». Повторяю, это очень вольная трактовка текста, но смысл именно этот. Любое искреннее покаяние, уж не знаю почему, но обязательно Господь отмечает чудом. То же и здесь. Прямо там на водах появляется преподобный Андриан, изымает на глазах изумлённых стороженцев Андруса, и оба исчезают.

Далее Андрус оказывается на берегу, добирается, по одним источникам, до кельи старца, по другим – до храма, и видит того молящегося перед иконами. Тут же раскаивается, полностью оставляет греховную жизнь и принимает постриг. Больше про Андруса не сказано. Зато во всех источниках сказано, что и стороженский атаман позже встретится с преподобным Андрианом, раскается, примет постриг с именем Киприан, достигнет святости, за что Господь дарует ему дар чудотворений, и будет известен как преподобный Киприан Стороженский.

А вот такое течение событий как раз соответствует и вполне раскрывает побуждение стороженского атамана ко встрече со старцем вдалеке от своего притона и причину его преображения. Вне всякого сомнения, момент появившегося на водах Ладоги старца, который забирает из ладьи стороженского атамана захваченного только что им Андруса, был переломом в жизни последнего атамана и началом перелома в жизни стороженского предводителя. В самом деле, один вид подобного события ошеломит кого угодно. Однако в случае с нашим атаманом был ещё один момент, на который мало кто обращает внимание.

Почему Андрус сразу не был убит стороженцами, а взят в плен? Исходя из образа жизни разбойников, только по одной причине – стороженский атаман считал себя правым в этом конфликте, ведь именно они напали, то есть пришли наказать нарушителя. Однако это было и показательное для всех действие: не хотел нарушать разбойничьи правила стороженский атаман, где нельзя убивать другого атамана без объявления его вины. Следовало поступить «справедливо» – привезти, перед всеми объявить вину и наказать, то есть считал себя «честным разбойником». Именно для этого вёз его в Сторожно. А тут такое.

Здесь сковало сердце разбойничье. На его глазах, как при Кресте Господнем, один разбойник в Рай – другой в ад. Причём в ад именно он. Вот тут возопила «справедливость разбойничья»: «Подожди, как так?! Я разбойник и он разбойник, он атаман и я атаман. Почему его спасает Бог, а злодеем оказываюсь я?» Ну дальше никто на его месте не смог бы жить спокойно. Конечно, начал он «разбираться», что происходило с Андрусом последнее время, и выяснилось, что ходил тот последнее время к какому-то монаху из тамошнего монастырька. Вызнал разбойник, где избушка того монаха, и поплыл глянуть, что там да как.

Дальше предельно понятная картина: увидел наш атаман того самого старца, который на водах Ладоги отнял у него Андруса. И как плотину прорвало в душе разбойника, затопила всё благодать Божия. Упал он на колени перед старцем, отбросив оружие, и никогда больше не мыслил о грехе. Любой, кто сталкивался хоть однажды с чудом либо со святостью, скажет, что никакой другой исход при подобной встрече невозможен. Так действует благодать Божия.

Всё прежнее мгновенно ушло в небытие. Оставил атаман разбойничий мир и вручил себя полностью в руки Господни, Матери Божией и Святителя Николая Чудотворца. Постриг над бывшим атаманом совершил тот самый преподобный старец, ученик и сомолитвенник великого святого преподобного Александра Свирского – Андриан Андрусовский.

В постриге раскаявшийся разбойник был наречён Киприаном. Преподобный Андриан Андрусовский как духовник новопостриженного монаха Киприана, через должное время укрепления в монашестве, благословил его, по велению Божию, основать монастырь именно на Стороженском мысу, в паре-тройке километров от своего давнишнего притона. Отрекшись же от всех благ мира сего, тот всецело предался подвигу монашескому, ни о чём более, кроме спасения души, не помышляя.

Плодом всего этого стало не только преподобничество самого отца нашего Киприана, не только и не столько возведение Никольского храма и создание Стороженского монастыря, но то, что множество людей на протяжении всех этих веков, глядя на его жизненный путь, отреклись от греха и встали на путь спасения. А разбойники, кстати, в дальнейшем исчезли вовсе со всей этой округи. Не может грех жить там, где святость.
Удивления достойно то, как разбойник стал святым, как смог преодолеть все скорби и страсти, необходимо захлёстывающие любого человека, пожелай он только оставить греховную жизнь. Какая великая переплавка духа происходила в этой святой обители. Смирение и чистота помышлений этого монаха были таковы, что Бог даровал ему особую силу молитвы, и тот победил в себе грех. Затем уже многих отвёл от греха, наставил, отмолил, да и отмаливает по сию пору, уже пятьсот лет как.

Так что в случае преподобного отца нашего Киприана игумена Стороженского особенно уместны слова апостола: «искушаемый много и искушаемым может помочь». Как якорь спасения, как некий последний рубеж, стояла на берегу Ладоги наша святая обитель. Непостижимая сила покаяния преподобного отца нашего, по милосердию Божию, поставила здесь предел греху, и грех был низложен.

Причём было это во времена, когда родина наша Святая Русь подверглась тяжёлым испытаниям. И преподобный Александр Свирский со своими учениками и последователями нерушимо встали на страже православия, святым (кто земным, кто уже небесным) северным кордоном, являя чудеса терпения, смирения, покаяния и молитвы – того единственного, против чего зло бессильно. Стояли в подвиге великой верности Христу. Стояли и не поколебались, и выстояли.

Возможно, такие фразы, как «по преданию», «по слухам», да и некий былинный налёт в манере изложения текста, могут создать впечатление легендарности самой личности преподобного Киприана Стороженского. Однако это реальная историческая личность, что засвидетельствовано сохранившимися по сию пору официальными документами. Но идём далее.

Далеко не гладким был монашеский путь преподобного Киприана. Знаете, казалось бы, если человек оставил путь греха и встал на путь спасения, то каждый христианин будет помогать ему на этом пути. Однако нет. Не даст сатана, и монаху с подобной биографией невозможно ждать чего-то кроме осуждения, оскорблений, лжи, клеветы, самых различных наветов как прямых, так и косвенных. И безусловно, преподобный нёс всё это.

Здесь главное было не ответить на оскорбления и наветы. Ловушка сатаны в том и была, чтобы ввязать в конфликт, в брань с людьми, завязнуть в этом и отступить от молитвы. И стоял наш преподобный, не колеблясь под всеми ветрами, заведомо не помышляя о дружбе, доверии либо добром расположении любого начальства, в особенности светского. Упование здесь может быть только на Бога, и поверьте – Киприан Стороженский уповал только на Него.

Молился преподобный отец наш искренне, глубоко и непрестанно, только в молитве находя утешение. Постепенно это стало очевидным, и к нему стали стекаться монахи, но впереди ожидали новые испытания. Основные трудности начались после смерти его духовника преподобного Андриана – его единственной опоры. Духовная сила старца была незыблемой защитой во всём. Но видимо, настало время самого Стороженского настоятеля, под началом которого к тому времени было уже тридцать братьев-монахов, за которых он как настоятель был в ответе пред Богом. И вот, после смерти духовника, оказался преподобный Киприан в тяжелейшем, но вполне ожидаемом положении.

Пока был жив его духовник преподобный Андриан, вышедший из царедворцев, теперь же прославившийся высочайшей духовной жизнью, дружбой и покровительством самого преподобного Александра Свирского, никаких бытовых трудностей в Сторожно не было. Благословение и молитвенный покров старца, которого одинаково чтило как церковное, так и светское руководство, были незыблемы.

И вот его не стало. Постепенно многие начали удаляться от Сторожно, заниматься другими делами, на которые их благословлял их новый духовник. Вокруг преподобного образовывалась пустота. Сначала иссякла материальная помощь. Потом выяснилось, что обитель даже не была официально оформлена, но при жизни преподобного Андриана этому особого значения не придавалось – вроде успеется. Однако погиб старец для преподобного Киприана неожиданно, и встал наш стороженский игумен со всем этим лицом к лицу.

Что тут скажешь – понятна и не подлежит осуждению позиция как одних, так и других властей. Обратись он к своему начальству, те, между собой посовещавшись, решат: «Да нам как-то не с руки заниматься его делами. Понятно, постриженник и духовное чадо Андриана, но раньше-то, лет двадцать пять назад, вором и разбойником был. Не дай Бог что случится – греха потом не оберёшься. Если угоден он Богу, то Он Сам и управит всё. Нам здесь рисковать ни к чему – пусть светские власти этим и занимаются».

Светские власти так же примерно рассуждали: «Ну, официальные монахи, ну живут там, ну помогали им кто как мог по просьбе отца Андриана. Теперь его нет – кто поручится за Сторожно? Ведь раньше-то этот Киприан разбойником да вором был, а теперь, посмотри-ка, святым стал? Ну раз так, пусть и за нас помолится – мы не против. Но разбираются с ним пусть церковные власти – их это человек». Знаете, и мы, оказавшись на месте этих властей, вполне могли бы рассуждать так же, и была бы в этом своя правда.

Всё это хорошо понимал – ну просто не мог не понимать – наш преподобный. Однако, прекрасно видя в этом, кроме всего, всё ту же ловушку сатаны и не ввязываясь ни в какие споры и доказательства, поступил так, как от него никто не ожидал. Не видя ниоткуда никакой помощи, оказавшись в полной безысходности, преподобный отец наш, помолившись, решается идти в Москву к царю. Ну во-первых, это не в Волхов, мягко говоря, сходить, а во-вторых, царь – не кто-нибудь, а Иоанн Васильевич IV Грозный.

Возможно, так устроил Господь, не только чтобы утвердилась обитель Стороженская, но и чтобы запечатлеть преподобного в истории и оградить потомков от сомнений. Неисповедимы пути Господни. Однако фактом является то, что принят был стороженский настоятель Иоанном Грозным, который почувствовал его святость, увидел искреннюю преданность Богу и проникся уважением к преподобному Киприану. После чего, хорошенько распросив о всех нуждах, пожаловал Стороженскому монастырю земли от мыса и до мыса, рыбные ловли и освобождал от всех налогов – «обелил», на что и выдана была особая «Тарханная» грамота с висячей печатью на витой нити. Грамота эта с пожертвованиями на обитель была выдана самим Грозным лично преподобному Киприану Стороженскому и далее подтверждена 14 мая 1587 года следующим царём, сыном Иоанна Грозного, Феодором Иоанновичем, а затем 25 июня 1598 года эту же грамоту со всеми привилегиями подтвердил также Борис Годунов ещё при жизни преподобного. Этот интереснейший, кстати, исторический документ доныне хранится в архиве, и у нас есть его копия. Он, как сейчас принято говорить, в общем доступе.
После кончины преподобного Киприана Стороженского грамота эта подтверждалась всеми последующими царями до Петра Первого, который заменил новой печатью старую, пострадавшую во время шведской войны. Тогда это всё ещё была цветущая обитель со сплочённой братией, регулярным богослужением, крепким хозяйством с мельницей, пекарней, скотным двором, пахотными и сенокосными угодьями, всеми монастырскими службами, богатым облачением и дорогой церковной утварью. Однако, несмотря на всё это, благополучный период нашей обители заканчивался. Бог посылал теперь скорби и испытания.

В 1722 году Стороженский Николаевский монастырь после потрясений Северной войны был настолько ослаблен, что его приписывают к новгородскому архиерейскому дому. Возможно, полюбился наш монастырь владыке, и он решил его поддержать. Но близилась эпоха Екатерины II, и далее, согласно изданному ею в 1764 году указу «О Духовных штатах», обитель святого преподобного Киприана Стороженского постигла участь многих русских монастырей – они были упразднены в соответствии с законом о «секуляризации», весьма модному среди европейских монархов той поры, а уж Европе Екатерина II подражала старательно. Надо видимо добавить, что 520 (пятьсот двадцать!) монастырей закрыла, не моргнув глазом, благородная Екатерина. Да Господь на тот момент в России утвердил около тысячи монашеских обителей, тут уж все не закроешь.

Тем не менее Стороженский монастырь теперь стал «заштатным» и его приписали к Александро-Свирскому монастырю, затем вообще упразднили в приход. К этому нужно добавить, что с каждой новой припиской у Стороженской обители, конечно, отнимались земли и имущество как в пользу казны, так и тех, к кому приписывали, что довело обитель до полного обнищания. Наконец в 1832 году, в виду бедности Николо-Стороженского прихода, церковь приписали к Спасо-Преображенскому храму в селе Загубье – ближайшему к Сторожно храму. Соответственно последние и крайне необходимые для жизни как пахотные, так и сенокосные земли были навсегда отданы Загубской церкви. Так что к началу XX века бывший Николо-Стороженский монастырь превратился в совершенно обобранный и всё более беднеющий приход.

А впереди ожидала революция, и наша святая обитель неизбежно разделила дальнейшую участь своей Родины, то есть подверглась репрессиям богоборческого коммунистического режима. Для начала в середине 1920-х годов они создали рыбный кооператив «Стороженский мыс». Место подобрали естественно возле храма. Тогда повсеместно действовали по одной схеме: церковь в 1930 году закрыли, а священника отца Павла отправили для начала в ссылку. Последний священник Стороженского прихода той эпохи, иерей отец Павел Ирадионов, был в дальнейшем в этой ссылке арестован и, как большинство русских священников, в 1937 году расстрелян. Сама же обитель до конца разрушена и предана поруганию.

Так на 78 лет была прервана линия Стороженского священства, длившаяся с XVI века, и следующий после отца Павла священник, приписанный конкретно к Стороженскому престолу, был рукоположен только в 2016 году. Это нынешний настоятель. До этого все, кто сюда приезжали служить, были священниками с других престолов, Сторожно был для них всех второстепенный приход.

Тем временем к началу XXI века, «на волне» всеобщего возрождения древних храмов, обратили внимание и на наш Никольский, совершенно к тому времени доведённый до крайности храм – без крыши, окон и дверей, с деревьями на стенах, да едва различимые остатки часовни над могилой преподобного Киприана Стороженского. Это всё, что осталось от древнего монастыря, да и то было частью территории так же давно заброшенной рыболовецкой артели.

Никольскую церковь приписали к приходу храма Рождества Христова деревни Надкопанье, находящегося без малого в сорока километрах от Сторожно и, надо сказать, никогда исторически не имевшего отношения к Стороженской обители. Настоятель прихода тогда был отец Михаил Павлов. Он первый начал приезжать в Сторожно, служить молебны в разрушенном храме, то есть положил начало оживлению стороженского храма. Однако вскоре заболел, принял схиму и скончался в мире. Отца Михаила сменил его послушник – местный деревенский художник, который в начале двухтысячных принял постриг, был рукоположен и назначен настоятелем храма в Надкопанье. Он и ныне там. Однако о регулярном богослужении в Сторожно речи быть, естественно, не могло.

Постепенно на остатках фундамента старой часовни над могилой преподобного Киприана Стороженского, стараниями жителей Сторожно и прихожан Надкопанья, с новым настоятелем прихода, была построена часовня. А в 2010 году часовню над могилкой основателя монастыря переделали в небольшой летний храм, и в 2011 году освятили там престол в честь преподобного Киприана Стороженского. 27 октября 2011 года митрополитом Санкт-Петербургским и Ладожским Владимиром был выдан Антиминс для служения Божественной Литургии на этом престоле. Дата указана согласно надписи на Антиминсе (самом надёжном документе).

Конечно, регулярные службы всерьёз проводиться не могли. Церковь была летняя, без печки, с черновыми полами, и была одной из шести храмов, приписанных к приходу Рождества Христова. Настоятель прихода отправлял сюда жить самых разных трудников, основной задачей которых была ловля рыбы для прихода да присмотр за храмом от одного до другого приездов настоятеля. По факту – подсобное хозяйство прихода деревни Надкопанье. О возрождении монастыря речи не шло, хотели просто восстановить ещё один приписной храм, и приход добился от государства производства реставрационных работ. Так что государство начало в 2011 году восстановление Никольского храма – пока только косметический ремонт фасада.

Далее, до 2013 года, обитель влачила жалкое существование. Однако где Господь благословил создание монастыря – монастырь и будет. Соответственно пытаться устроить на этом месте что-нибудь другое под любым, даже самым, казалось бы, привлекательным предлогом нельзя – безблагодатно это. Не нужно забываться: монастыри и монашество в целом – это Божие устроение, основа, столп и утверждение Православия со всеми вытекающими последствиями. Здесь никакие эксперименты неуместны, как говорится, «тут шутки в сторону».

Наконец, весной 2013 года, после создания Тихвинской епархии и утверждения на её кафедре Преосвященнейшего Мстислава, епископа Тихвинского и Лодейнопольского, существующее положение кардинально изменилось. По велению Матери Божией и по личному духовному рассуждению владыка Мстислав благословил возрождение сей древней обители в своём монашеском чине, ради чего она и создавалась преподобным отцом нашим Киприаном Стороженским. Тогда же Стороженская обитель обрела свою новую святыню – афонский список иконы Божией Матери «Троеручица», написанной на святой горе. «Благословение Святой горы Афон монастыря Хиландар на возрождение Свято-Никольского Киприано-Стороженского монастыря» – написано афонскими монахами на обратной стороне иконы и даже печать Хиландарская поставлена.

В Сторожно был утверждён афонский устав, и в мае того же 2013 года заселилась новая братия. Звучит красиво, но братия эта состояла из одного монаха, одного новоначального инока да трудника. Последние двое были с прихода в Надкопанье и жили уже какое-то время в Сторожно. Основной и вначале единственной опорой для нас было обязательное, неукоснительное совершение полного богослужебного круга, соблюдение монашеского устава.

Обитель в это время представляла собой оштукатуренный, выбеленный, закрытый крышей, но полностью разрушенный внутри Никольский храм. Рядом – деревянная, без отопления, с голыми стенами и черновыми полами небольшая церквушка. Заросшее буреломом и засыпанное мусором кладбище с переломанным забором 50-x годов, слева от которого пустырь. Справа от храма у озера – остатки заброшенного рыбоприёмного помещения, разгороженные черновой доской на несколько частей, примыкающего к разрушенному леднику, внутри которого мусорная свалка. У дороги – старое сетехранилище, разгороженное на две комнаты. В одной – русская печь с лопнувшим сводом, во второй – самодельный обогреватель. Была какая-то мебелишка, пережившая многое и многих. Ремонта это помещение не видело никогда.

Этот дом мало кто мог бы назвать жилым, но там жили постоянно меняющиеся трудники с прихода, память о которых в сердцах местных жителей ещё долго и тяжело нас преследовала. Так началось возрождение древней обители. Сказать, что на новом месте нас ожидали трудности и скорби, – это означает ничего не сказать. При этом первые три года мы, соответственно, оставались приписаны к тому же приходу храма Рождества Христова в деревне Надкопанье – это были самые трудные годы.

Только любовь к монашеству нашего владыки, его отеческая поддержка и благословение, совместно с благословением нашего старца отца Иоанна Миронова, давали нам силы держаться и позволили братии, конечно же, по молитвам преподобного нашего отца Киприана Стороженского и вопреки всему окружающему противоборству, устоять в тот период.

Вначале сделали печь в деревянном храме, утеплили его и устроили, как могли, для ежедневной службы. Пока рубили келью на четверых, ютились в вышеописанных жилищах. Потом занялись ремонтом этих полуразрушенных помещений и очисткой кладбища. Всё – при неукоснительном выполнении богослужебного круга. Кто-то не выдерживал и уходил, но Господь, по молитвам преподобного Киприана, приводил новых – тех, кто теперь составили костяк братии.

Однако мы всё ещё оставались просто приписной церковью, одной из шести в штате мирского прихода, что само по себе вносило несоответствие в монашеский образ жизни. А по факту представляло собой борьбу с одной стороны за возрождение монастыря, с другой – за сохранение любыми средствами приходского уклада. Нужно учесть, что это мы были приписаны к приходу, соответственно силы были не равны в пользу приходской жизни. При этом местные жители, памятуя о тех, кто жил здесь до нас, были настроены воинственно и прилагали все силы, чтобы нас здесь не было, и тоже любой ценой. Покоя мы не знали ни днём, ни ночью, и длилось это долгих три года.

Наконец в октябре 2016 года нас полностью отделили от прихода и перевели из Волховского в Лодейнопольское благочиние. В Сторожно указом Владыки Мстислава образован Свято-Никольский Киприано-Стороженский мужской скит. Это отдельный скит со своим, назначенным владыкой настоятелем иеромонахом Варлаамом (Карабашевым). Скит приписан к Свято-Троицкому Александро-Свирскому монастырю. Начался новый этап истории Стороженского монастыря.

Обитель словно расправила крылья. Стараниями стороженских прихожан братия начали возводить монастырскую стену, подобную той, которая была в древности. Господь стал приводить людей, желающих помочь возрождению древней обители. Разобрали старый ледник и на месте его построили братский корпус.

Не соответствующий архитектурно и не приспособленный для круглосуточного богослужения деревянный храм перестроили в каменный, по проекту XVI века новгородского же зодчества. Полностью благоустроили для службы первый этаж Никольского храма – Успенский предел. На месте пустыря срубили бревенчатые кельи. В это время Господь привёл основного строителя и ктитора. Раньше мы не были знакомы, и всё в разы ускорилось. Александр – его имя, и имя это будет увековечено в нашей обители, как и ещё несколько имён. Со всеми из них, кроме одной семьи, мы познакомились здесь, в Сторожно, по молитвам святителя Николая, преподобного Киприана Стороженского, святого князя Александра Невского, Архангела Михаила и других наших небесных покровителей. Провели водопровод, построили отопительный комплекс, трапезный и братский корпуса, провели канализационную систему. Скит обрёл целостность и прочную инфраструктуру. Теперь от старых, до образования скита, построек остался только сам Никольский храм.

Основное в жизни – по-прежнему ежедневное богослужение, регулярное совершение Литургии. Между службами читается поминальная псалтирь. Сейчас в скиту девять монахов, из них пятеро приняли постриг уже у нас, есть послушники и несколько трудников. По милости Божией жизнь обители постепенно приходит в соответствие своему монашескому чину. Уже двое монахов и послушник похоронены у храма, и монашество здесь (если можно так выразиться) в умозрительном, как бы сакральном смысле пустило новые корни.

Обитель полностью благоустроена, и в этом нет ни малейшей нашей заслуги – и это не смиренные слова, а реальный факт. Мы по милости Божией оказались очевидцами чуда возрождения древней обители. Все эти годы, вполне сознавая и постоянно убеждаясь в своём бессилии, мы со страхом и благоговением наблюдаем, как по великой милости Божией отец наш преподобный Киприан Стороженский, молитвами святителя Николая и заступничеством Матери Божией, возрождает собственную обитель. И все мы, здесь живущие, постоянно чувствуем помощь и заступление преподобного отца нашего. Множество удивительного с этим связано.

Велика молитва преподобного, и по нашему глубокому убеждению, преображение самого бывшего разбойничьего атамана было следствием молитвенного же заступления преподобного Андриана Андрусовского. И святой Киприан Стороженский хорошо знал и усвоил это. Соответственно, вся жизнь в основанной преподобным Киприаном Стороженским обители должна быть настроена на внимательное внутреннее молитвенное делание. Основой чего является, по мнению всех святых отцов, творимая умом в сердце молитва Иисусова, в сочетании с послушанием и строгим соблюдением монашеского устава.

Именно молитве по чёткам издревле и отводится в скитах основная роль. Во время богослужения в храме братия не должны прекращать молитвы Иисусовой, совершаемой в уме. В течение дня на послушаниях и в свободное время все так же должны непрестанно молиться уже без счёта, произнося Иисусову молитву: кто вслух, кто вполголоса или в уме, в зависимости от навыка и устроения брата.

Таким образом, весь день и часть ночи, в зависимости от распорядка, должны проводиться братией и гостями обители в непрестанном упражнении в молитвенном делании. Это основа устроения непосредственно нашего скита, соответственно обязательна к исполнению всеми жителями скита, как братией, так и гостями. В общем, об уставе нашей обители уместно будет сказать отдельно. Для первого же знакомства сказанного достаточно.

Удивителен Промысел Божий, по которому возрождение нашего монастыря пришлось на время страшного испытания – войны со всем богоборческим миром. И Стороженская обитель неизбежно разделяет участь Святой Русской Православной Церкви и своей Родины. С 2014 года мы начали оказывать посильную помощь воинам и жителям Донбасса, а с февраля 2022 года – уже регулярные поездки на СВО. Основное – это безусловно именно священнический долг. Настоятель приписан к военному синодальному отделу РПЦ, соответственно вся братия принимает в этом участие. У всех нас на фронте родные и близкие. Учитывая наши регулярные поездки в зоны ведения боевых действий, общую включённость во фронтовую жизнь, нам не понаслышке известны нужды как бойцов, так и жителей районов гуманитарных бедствий.
Соответственно, ехать с пустыми руками немыслимо, ну не по совести. Так что вся братия и прихожане скита, конечно, собирают и сопровождают на СВО гуманитарные конвои, когда что удаётся собрать. Здесь основная заслуга, конечно, нашим родным, близким, знакомым и даже незнакомым людям, которые сами, чаще всего, находят нас и оказывают посильную для них помощь. Их за все эти годы набралось немало, всех не перечислишь. А начнёшь перечислять – кого-то неизбежно забудешь, что несправедливо. Так что всем вам, дорогие наши, земной поклон от всей братии скита, вечное поминовение в нашей обители и благодарность от наших бойцов и жителей зон бедствий. Вы, даже не зная того, спасаете множество жизней, полноценно участвуя в защите Православия и нашей Родины.